Маленький золотой крест появлялся на столе Илии Чакветадзе постепенно. Основная работа велась по вечерам: Илия возвращался домой после своих дел, садился за стол и продолжал собирать изделие — фрагмент за фрагментом. Так на рабочем месте Илии рядом с лампой, инструментами, кусочками тонкой золотой проволоки и мельчайшими обрезками металла появилась реплика старинного креста. В Дании его называют крестом Дагмар и хранят в Национальном музее в Копенгагене. Однако научная гипотеза связывает его с Софией Минской — дочерью минского князя Володаря Глебовича, которая в XII веке стала женой датского короля Вальдемара I.
Идею сделать реплику предложила Мария Гриц — белоруска, живущая в Польше. В 2024 году она впервые увидела оригинальный крест в Копенгагене. Она ожидала увидеть яркую драгоценность с золотом и цветной эмалью, но перед ней оказался небольшой потемневший предмет, которому почти 1000 лет и которого не пощадило время.
«Он поражает своей историей, но не своим внешним видом. Я думала, что ювелирное изделие — это что-то блестящее, красивое, разноцветное. А он просто есть. И тогда я подумала, что было бы здорово увидеть его таким, каким он был изначально», — рассказывала Мария.
Hrodna.life присоединяется к «пиратской экспедиции» за крестом Софии Минской, которую организует Мария Гриц в августе 2026 года. В рамках подготовки к экспедиции специальный корреспондент Hrodna.life в Грузии узнал, как создавалась копия реликвии, объединяющей Беларусь и Скандинавию.
Увидеть крест таким, каким его видели в Средневековье
После поездки в Данию Мария начала изучать историю креста и уже созданные его реплики. Её заинтересовал не только сам предмет, но и технология: как мастера сотни лет назад могли создавать настолько мелкие изображения из золота и цветной эмали без современных инструментов.
Так возникла идея создать новую ювелирную реплику — не музейную копию для витрины, а предмет, через который можно рассказывать о Софии Минской, связях белорусских земель с Северной Европой и средневековом ювелирном искусстве.
По замыслу Марии, оригинал, конечно же, остаётся в Копенгагене, а реплика должна стать доступной белорусской аудитории: сначала в Музее Свободной Беларуси в Варшаве, а затем на выставках и выездных мероприятиях.
Но путь от идеи до работы мастера оказался непростым. Сначала Марии порекомендовали мастера из Беларуси. Он оценил изготовление реплики в 12 тысяч евро.
«Для меня это были абсолютно неподъёмные деньги, хотя я была готова искать и такую сумму», — говорит Мария. Чтобы сделать реплику, она решила начать сбор средств: проект должен был стать не личным заказом, а общим делом людей, для которых важна белорусская история.
Позже она познакомилась с другими специалистами и пришла к выводу, что первоначально названная цена была значительно выше реальной стоимости такой работы. В итоге проект неожиданно привёл её в Грузию — страну, где традиция перегородчатой эмали не исчезла и по-прежнему остаётся частью живого ремесла.
«В Грузии жива эта традиция перегородчатой эмали. Если в Европе уже непросто найти такого мастера, особенно того, у кого набита рука, кто давно и много работает, то в Грузии эта традиция живёт», — объясняет Мария.
Как белорусская история дошла до грузинского мастера
Связующим звеном стала белоруска, которая переехала в Грузию и решила учиться ювелирному делу. Её имя Мария просит не называть: даже за границей многие белорусы по-прежнему осторожно относятся к публичности.
Её наставником был Илия Чакветадзе. Услышав историю креста, он заинтересовался проектом.
«Когда мы познакомились, он уже был готов начать работу ещё до того, как сбор был закрыт, — рассказывает Мария. — А после завершения сбора сказал, что доделает крест, и только когда я получу готовое изделие, смогу перевести ему собранные деньги. Для меня это было очень трогательно: человек настолько доверился проекту».
Для Марии история знакомства с Ильёй стала ещё одним примером того, что она называет невероятной белорусской солидарностью. Вокруг идеи постепенно появлялись люди, которые помогали не ради оплаты или публичности, а потому, что считали этот проект общим делом.
«В ходе этого проекта я не перестаю удивляться этой невероятной белорусской солидарности. Люди подключаются ради идеи и вкладывают свои усилия, своё время — за искреннее спасибо», — говорит Мария.
В тени креста Евфросинии Полоцкой
Сбор средств начался осенью 2025 года. В какой-то момент Мария приостановила его более чем на месяц: после освобождения группы белорусских политзаключённых ей показалось неправильным просить у людей деньги на культурный проект, когда людям была нужна срочная помощь.
Позже сбор возобновили. Когда до необходимой суммы оставалось собрать 700 евро, проект поддержала белорусская меценатская организация «Мальдис»: один из её меценатов профинансировал недостающую сумму.
Всего Мария получила 66 пожертвований. Более половины жертвователей решили остаться анонимными. Она хотела бы сохранить их участие хотя бы в виде псевдонимов или условных подписей в будущей книге меценатов креста.
«Мне важно показать, что это и их крест тоже», — говорит Мария.
Сам сбор шёл непросто: о кресте Софии Минской знают значительно меньше, чем о кресте Евфросинии Полоцкой. Для Марии это ещё одно подтверждение того, что проект нужен не только ради самой реплики, но и ради разговора о частях белорусской истории, которые пока остаются малоизвестными.
«Мы мало знаем о роли женщины в истории. Мы мало знаем о связях Беларуси и скандинавских стран. Мы знаем Евфросинию и, в лучшем случае, Рогнеду. А кроме них, наверное, мало кого ещё можем назвать из раннего Средневековья», — говорит Мария.
«Вызов искусству и вызов самому себе»
Для Илии Чакветадзе этот заказ оказался необычным не только из-за происхождения предмета. Ювелир говорит, что его привлекла сама сложность работы.
«Я всегда ищу трудные пути. Мне объяснили, что белорусы хотят восстановить эту реликвию. Получается, здесь и возможность помочь людям, и мой собственный интерес: сделаю я это или не сделаю», — говорит мастер.
Он называет работу над крестом «вызовом искусству и вызовом самому себе». Илья признаётся: ему интересны заказы, в которых ещё неизвестно, удастся ли довести изделие до результата. Повторять уже освоенную работу ему было бы значительно менее интересно.
Перегородчатая эмаль ему давно знакома. Раньше он чаще работал в этой технике, затем сосредоточился на изделиях с бриллиантами и природными камнями. Но когда увидел изображение креста, его поразило, насколько этот предмет напоминает традиционную грузинскую эмаль.
«В первый раз, когда мне его показали, я подумал: какой Константинополь, это же очень похоже на грузинский вариант. Потом уже прочитал историю, но сходство действительно очень сильное», — рассказывает Илия.
Для него в этом есть особый смысл: работа над предметом, который связывают с Беларусью и Данией, неожиданно оказалась близкой к грузинской ремесленной традиции.
«Мне объяснили, что это реликвия для народа Беларуси. Для меня большая честь, если грузин может хоть немного помочь белорусам и чем-то их порадовать», — говорит мастер.
Работа среди золотых обрезков
Обычно Илья работает в мастерской, но для креста Софии Минской выделил отдельное место дома. На столе не было ничего лишнего: свет, инструменты и детали будущего изделия.
Сначала мастер работал с золотом. Тонкую проволоку нужно было нарезать и выгнуть так, чтобы получить мельчайшие перегородки для изображения. После каждой подгонки оставались короткие золотые обрезки — они постепенно скапливались на рабочем столе. Вот так, среди золотых опилок, рождалась новая реликвия.
Работа продвигалась медленно. Иногда на фоне был включён телевизор с новостями или передачами, но сам процесс оставался почти бесшумным: руки, инструмент, золото и маленький крест, который постепенно приобретал форму.
Следующим этапом стала эмаль. Для этого Илья работал уже в мастерской: в подготовленные золотые ячейки нужно было заложить цветную массу, затем обжечь изделие в печи и выровнять поверхность.
Именно этот этап мастер считает одним из самых рискованных. Эмаль может покрыться пузырьками, изменить оттенок или повести себя иначе, чем ожидаешь. Ошибка способна испортить уже проделанную работу.
«Можно всё сделать правильно, но в конце изделие всё равно может испортиться. Эмаль — капризная вещь», — говорит Илия.
Он вспоминает и другой случай из своей практики: недавно работал над перстнем с 38 камнями, но после нагревания бриллианты неожиданно побелели. Изделие пришлось делать заново.
Теперь сложная работа завершена: Илия сделал реплику креста, с которой Мария Гриц начинала этот проект как с почти невозможной идеей.
Крест Дагмары или крест Софии Минской
Оригинальный крест, реплику которого сделал Илья, Национальный музей Дании описывает как византийский золотой крест-реликварий, украшенный эмалью, и датирует 1000-ми годами. При этом в музейном каталоге отмечается, что датировка предмета остаётся дискуссионной и охватывает период от XI века до примерно 1200 года. Это был не просто ювелирный предмет: внутри подобных крестов могли хранить реликвию — например, частицу Креста Христова.
Крест нашли в 1683 году в одной из королевских могил в церкви Святого Бенедикта в датском городе Рингстеде. В 1695 году предмет передали в королевскую кунсткамеру, и постепенно возникла традиция связывать его с королевой Дагмарой — женой Вальдемара II, одной из самых известных датских королев.
Однако даже Национальный музей Дании формулирует эту связь осторожно: более вероятно, что крест мог принадлежать Рихезе, сестре Вальдемара II. Обе могилы были разрушены, поэтому точно определить владелицу невозможно.
Белорусский след в этой истории появился благодаря другой гипотезе. Бывшая директор Национального музея Дании Фритце Линдаль высказала предположение, что крест мог попасть в страну раньше — вместе с Софией Минской, женой Вальдемара I и матерью Вальдемара II.
Эту гипотезу подробно рассматривает исследовательница Лизавета Дубинка-Гуща. Она сопоставляет крест Дагмары с крестом Евфросинии Полоцкой и обращает внимание на сходство эмали, цветовой гаммы и деталей изображений. По её мнению, оба предмета могли происходить из близкой художественной среды или даже быть работами одного мастера.
Это не означает, что крест точно принадлежал Софии Минской или был изготовлен на белорусских землях. Но сама возможность такой связи меняет взгляд на предмет: известная датская реликвия становится частью разговора о Полоцке и Минске, династических браках, перемещении святынь и роли женщин в истории Средневековья.
Реплика как повод вернуть историю
Для Марии Гриц важно не любой ценой доказать, что крест принадлежал именно Софии, а сделать эту историю видимой.
«Этот крестик — повод говорить о самых разных вещах: о Средневековье, о княжеских и королевских семьях, о мастерах, о роли женщин в истории, о связях Беларуси с Европой», — говорит она.
Согласно плану проекта, после завершения работы реплику хотят привезти в Копенгаген в рамках культурной экспедиции. Оттуда должен начаться её публичный путь: показ в Музее Вольной Беларуси в Варшаве, выставки, встречи и выездные проекты.
Центр этого проекта долгое время находился далеко от музейных залов и публичных мероприятий — за отдельным столом в грузинской квартире. По вечерам Илия Чакветадзе садился под лампой, брал инструмент и продолжал работу. На столе оставались золотые обрезки, а рядом постепенно появлялся предмет, который теперь готов соединить историю Софии Минской, датской реликвии, грузинского мастерства и современных белорусов, умеющих бескорыстно посвящать себя делу, важному для сохранения своей идентичности.
