Часы на Фарном костеле знает каждый, кто хотя бы раз бывал в центре Гродно. А если и не видел их, то точно слышал: они отбивают не только часы, но и получасы, и четверти часа. Много десятилетий они молчали, но вторую жизнь механизму дал гродненский краевед и физик Александр Милинкевич. О восстановлении часов пишет исторический журнал «Корона Витовта».
Сразу после Второй мировой войны за башенными часами ухаживала Мария Гратулевич. Вместе с мужем Иосифом, костельным плотником, они каждый день поднимались на башню — на высоту многоэтажного дома — и вручную заводили старинный механизм. Для этого нужно было поднимать две каменные гири весом более 60 килограммов, которые висели на 15-метровых канатах.
В 50-е годы гродненские власти потребовали остановить часы. Сначала придумали, что с помощью боя часов якобы передаются какие-то сигналы в Гродненскую тюрьму, которая находится рядом с костелом. Мария Гратулевич только разводила руками: как это возможно, если они всегда бьют одинаково? Тогда «нашлась» другая причина. Мол, бой часов сбивает с толку водителей троллейбусов, которые поворачивают неподалеку. Скорее всего, благородство и европейскость Гродно были не по душе тем, кто принимал такие решения. Так или иначе, власти заставили часы замолчать.
В марте 1987 года Мария Гратулевич попросила помощи у Александра Милинкевича, тогда доцента Гродненского университета.
«Это же такая красота Гродно. А ты ведь физик, любишь историю. Может, сможешь запустить часы?»
Милинкевич взял связку старинных ключей и вместе со старшим сыном поднялся по винтовой лестнице на костельную башню.
«Механизм часов был почти не виден — весь в птичьем помете. На окнах давно не осталось сеток, которые не позволяли бы птицам залетать на чердак и в башни храма. Около недели мы только чистили старинные колеса, валы и клеть — всем, что попадалось под руку.
Я тогда ничего не знал о механизмах башенных часов, а тем более старинных. Но сразу почувствовал: перед нами что-то действительно уникальное и таинственное. Начал читать все, что только мог найти, разбираться, мастерить. Почти год ушел на эту работу. Но часы все же удалось оживить».
Часовой мастер оставил таинственный символ, похожий на «G»
Чтобы восстановить механизм часов, пришлось восстановить и их историю. Следующие месяцы Милинкевич провел в архивах Гродно, Минска, Вильнюса, Кракова, Варшавы и Москвы. И там постепенно начала вырисовываться биография часов, первые страницы которой вели в конец XV века.
21 марта 1496 года, в день Святого Бенедикта, в своем охотничьем великокняжеском дворе в Берштах
[…] Александр, Божьей милостью великий князь литовский, русский и жемайтский, даровал Гродно Магдебургское право и разрешил его жителям иметь «Ратушу с Часами […] на месте достойнейшем».
Первая Гродненская ратуша с публичными часами на высокой башне появилась между 1496 и 1540 годами, скорее всего, на рубеже XV и XVI веков. Сами часы изготовил мастер, приглашенный из Гданьска или Кёнигсберга — ближайших городов, где уже существовали цеха такого ремесла. На левой верхней части клети механизма он оставил свое клеймо — знак, похожий на перевернутую латинскую букву «G». Расшифровать его не удалось до сих пор.
Впервые Гродненские ратушные часы упоминаются 25 июля 1541 года. Тогда в своем привилее относительно городского благоустройства королева Бона Сфорца приказала гродненскому магистрату:
Пусть возьмут часового мастера, который мог бы обслуживать часы и умел их ремонтировать, чтобы они не портились.
О часах заботились. Они были не просто гордостью и символом самоуправления европейского города — они задавали ритм жизни. По их звону начинались богослужения, открывались и закрывались городские ворота, мастерские и лавки. А когда часы останавливались, чтобы город не был «немым и глухим», нанимали звонарей, которые днем и ночью вручную отбивали время в колокола.
Иезуиты построили башню специально для часов
Следующие архивные находки Александра Милинкевича показали, что во время оккупации Гродно в войне 1654–1667 годов российские войска разрушили городскую Ратушу, а часы сбросили с башни.
Механизм удалось спасти. Некоторое время он находился на башне каменного коллегиума иезуитов, которые обосновались в Гродно в 1623 году, исполняя завещание Стефана Батория. Документы свидетельствуют, что еще в начале 80-х годов XVII века городской магистрат за деньги, собранные гродненскими евреями, отремонтировал старый механизм. Иезуиты же специально для него возвели в своем коллегиуме высокую башню рядом с гродненским Рынком, чтобы часы были хорошо видны и слышны значительной части города.
Еще одной важной находкой стала запись 1725 года:
Расстроенные и непригодные по причине своей древности часы в этом году трехмесячным трудом были возрождены и помещены в башне храма. Совершенно сгнившая высокая деревянная башня коллегиума — старое основание часов — была своевременно снесена, чтобы своим падением не угрожала крыше коллегиума.
Интересное упоминание о Гродненском городском хронометре в Римском архиве иезуитов датируется 1743 годом. Сообщается, что «[…] большие часы на башне костела были отремонтированы и восстановлены».
Во время одного из этих ремонтов — в 1725 или 1743 году — скорее всего, была частично переделана и система хода механизма. Установили длинный маятник. Это позволило повысить точность часов — с погрешности около пятнадцати минут до всего пятнадцати секунд в сутки.
За часами всегда кто-то присматривал
Милинкевичу удалось «оживить» в архивах не только историю самого механизма, но и судьбы людей, которые на протяжении веков заботились о часах.
Первое точно известное нам имя гродненского часового мастера сохранилось в «Актовых книгах Магдебургии города Его Королевской Милости Гродно». 29 июля 1772 года в них оставил свои свидетельства «Его Милость Пан Людвик Франсуа»:
Я, нижеподписавшийся Людвик Франсуа, часовой мастер Его Королевской Милости, мещанин гродненский, постоянно здесь пребывающий, свидетельствую […].
Архивные документы позволили найти и имена его преемников. Известно, что в 1823–1824 годах часовым мастером «Публичных Городских Часов на башне Бывшего Иезуитского Костела» был Самуэль Кригер. Из городской казны ему раз в полгода выплачивали по пятнадцать рублей серебром.
Из этих и других документов следует, что даже после переноса часов сначала на башню коллегиума, а позднее на башню иезуитского костела они, согласно старинной европейской традиции, оставались под опекой городских властей.
В 70-е годы XIX века имперская российская администрация не придумала ничего лучше, чем продать старинные башенные часы и вместо них приобрести новые, российского производства. Механизм признали «настолько испорченным, что он не может быть отремонтирован», и предлагали купить новые часы в Москве.
Однако эти планы так и не были реализованы. На замену не нашлось средств. Вместо этого архивные документы высветили еще одно имя — француза Пьера Касею.
В настоящее время французский подданный Пьер Касею, находящийся в городе Гродно, осмотрев городские часы, находящиеся на башне Фарного костела, заявил Думе, что он может их исправить за выплату ему 150 руб.
Касею за месяц работы запустил башенные часы.
В межвоенное время часы остановились
Добавляют деталей к истории и следующие найденные Александром Милинкевичем документы. В Журнале присутствия Гродненского губернского правления от 31 декабря 1874 года записано, что Дума нанимает шляхтича Мечислава Проневича «за плату по 5 рублей в месяц […] исправно ежедневно заводить городские часы, находящиеся на башне Фарного костела, со смазкой таковых за свой счет». Если же из-за неисправного завода часы не работали, Проневич должен был платить штраф — по двадцать копеек за каждый день простоя.
В 1887 году ксендз Добровольский заплатил из собственных средств 50 рублей часовщику Давиду Лазарсону за год работы. Во время оккупации Гродно кайзеровской армией в 1915–1919 годах в Германию вывезли три из четырех старинных колоколов Фарного костела, в том числе и большой часовой колокол. Во время ремонта костела в 1921–1922 годах демонтировали и квадратные циферблаты часов. На свои места они вернутся только во время нацистской оккупации.
В 30-е годы XX века часы исправно функционировали: «[…] Магистрат всегда ремонтировал, а городской служащий постоянно заводил эти часы».
Начиная с 1944 года за состоянием часов следили уже известные нам Мария Гратулевич и ее муж Иосиф.
Милинкевич запустил часы в день рождения своей матери
Когда Милинкевич в 1987 году очистил механизм, стало очевидно, что он сильно изношен и требует реставрации подшипников, шестерен, колес, а также возвращения к ручному заводу и изготовления соответствующего маятника.
Помощь предложил тогдашний первый секретарь Гродненского горкома КПБ Александр Алёшин. После обращения Милинкевича он лично координировал техническую и финансовую помощь многочисленных организаций и предприятий города.
Изучение истории часов, над которой в те годы пришлось работать в архивах Гродно, Минска, Вильнюса, Кракова, Варшавы и Москвы, было непростым. Основная проблема заключалась в том, что Актовые книги Гродненского магистрата времен Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой, как и документы Гродненского иезуитского коллегиума, в значительной степени были утрачены. Они горели во время войн, вывозились в Петербург после аннексии Беларуси Российской империей.
Прошло почти два года после того, как Александр Милинкевич поднялся к часам на башню Фарного костела. В полдень 14 апреля 1989 года гродненские часы снова пошли, и над Гродно вновь раздался их бой. Символичная дата: это был день рождения матери Александра Милинкевича — Марии, которая родилась в тех самых Берштах, где пять веков назад великий князь Александр даровал Гродно Магдебургское право и разрешил его жителям иметь Ратушу с часами.
В 1996 году Гродненские башенные часы были зарегистрированы в Реестре памятников историко-культурного наследия с присвоением первой категории ценности, а в 2007 году постановлением Совета Министров Республики Беларусь внесены в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь.
Текст написан на основе публикаций Александра Милинкевича, все фото — из личного архива семьи Александра Милинкевича.
